lingtrain/ingush-russian · Datasets at Hugging Face

ing stringlengths 0 514	ru stringlengths 0 496
— Хьо укхазара яц мотт сона? — аьлар цо.	— Вы, верно, не здешние? — сказала она.
— Бакъда йоацилга, со алхха селхан мара енаяц провинцера.	— Точно так-с: я вчера только приехала из провинции.
— Хьай даьцеи наьнацеи енай хьо?	— Вы приехали с вашими родными?
— Енаяц, со се цхьаь енай.	— Никак нет-с. Я приехала одна.
— Цхьаь!	— Одна!
Сов къона ма йий хьо.	Но вы так еще молоды.
— Са-м да а, е нана а дац.	— У меня нет ни отца, ни матери.
— МоллагІча а цхьан гӀулакха ена гургья-кх хьо укхаза?	— Вы здесь, конечно, по каким-нибудь делам?
— Енай.	— Точно так-с.
Со гтаччахьагара дехар де енай.	Я приехала подать просьбу государыне.
— Хьо бо да: нийсхо ца ярна а, хьайга бахьача балийна а латкъаш хила мег-кх хьо?	— Вы сирота: вероятно, вы жалуетесь на несправедливость и обиду?
— Мичара, латкъац.	— Никак нет-с.
Со-м нийсхо лаха а ца йоагӀаш, гештделга деха енай.	Я приехала просить милости, а не правосудия.
— Бехк ма баккхалахь, малий хьо?	— Позвольте спросить, кто вы таковы?
— Со капитана Миронова йоӀ я.	— Я дочь капитана Миронова.
— Капитана Миронова!	— Капитана Миронова!
Оренбургерча цхьан чӀоагӀален комендант хиннар вий из?	Того самого, что был комендантом в одной из оренбургских крепостей?
— Ва.	— Точно так-с.
Кхалсаг цох дог лазаш хилар.	Дама, казалось, была тронута.
«Бехк ма баккхалахь сох, — аьлар цо кхы а хьамсарагӀа долча йист хиларца, — нагахьа санна хьай гӀулакха со юкъе гӀерте, бакъда, со паччахьа коа тӀа хулаш я, хьакхетаел со, фу дехаш ба хьа лоткъам, хьона новкъостал де тардала са а мег».	«Извините меня, — сказала она голосом еще более ласковым, — если я вмешиваюсь в ваши дела; но я бываю при дворе; изъясните мне, в чем состоит ваша просьба, и, может быть, мне удастся вам помочь.»
Марья Ивановнас хьал а гӀетта сийдеш баркал аьлар цунна.	Марья Ивановна встала и почтительно ее благодарила.
Цу йовзаш йоацача кхалсага доллача хӀамо дог шийха дӀа а эдора, хӀаьта тешам а болийтар.	Все в неизвестной даме невольно привлекало сердце и внушало доверенность.
Марья Ивановна кисара вӀашта дилла дола каьхат хьа а даьккха, шийна йовзаш йоацача, шийна гӀоде безам болча кхалсагага дӀаделар, хӀаьта цо из шорттига ши-шийца дийшар.	Марья Ивановна вынула из кармана сложенную бумагу и подала ее незнакомой своей покровительнице, которая стала читать ее про себя.
Юххьанца цо из теркам тӀабахийта а дикача уйлах йолаш а дийшар, бакъда, цӀаьхха юхь эргаяьлар цун, — хӀаьта цо мел деча хӀаманна бӀарг тӀера ца боаккхаш яьгӀа Марья Ивановна, цхьа минута хьалха селла безамеи, сатийнеи хинна цун юхь цӀимхара ерзарах унзаръяьлар.	Сначала она читала с видом внимательным и благосклонным; но вдруг лицо ее переменилось, — и Марья Ивановна, следовавшая глазами за всеми ее движениями, испугалась строгому выражению этого лица, за минуту столь приятному и спокойному.
— Гриневна хьалхара къахетам бехаш я хьо? — аьнна хаьттар кхалсаго шийло.	— Вы просите за Гринева? — сказала дама с холодным видом.
— Паччахьага цунна гешт де йиш яц.	— Императрица не может его простить.
Из ца кхеташ хиларахи хьаькъал ца хиларахи кхийттавац ше шийх паччахьа цӀи тиллачох дӀа, телха, уйлах веха, во саг ше хиларах кхийттав.	Он пристал к самозванцу не из невежества и легковерия, но как безнравственный и вредный негодяй.
— А, бакъдац из! — аьнна цӀогӀа ийккхар Марья Ивановнайга.	— Ах, неправда! — вскрикнула Марья Ивановна.
— Мишта бакъдац! — аьлар юхадухьал кхалсаго, чӀоагӀа сих а енна.	— Как неправда! — возразила дама, вся вспыхнув.
— Бакъдац, даьла возлора бакъ-м дац!	— Неправда, ей-богу неправда!
Сона деррига а хов из.	Я знаю все,
Аз деррига а дӀадувцаргда хьона.	я все вам расскажу.
Из деррига а цунна со бахьан долаш тӀакхаьчад.	Он для одной меня подвергался всему, что постигло его.
ХӀаьта нагахьа мо суда хьалхашка из бехказвала ца могаш висавале, из со цу юкъе ца яхьар духьа хилийтад цо.	И если он не оправдался перед судом, то разве потому только, что не хотел запутать меня.
— Цигга цо сих а енна дӀадийцар дешачоа ховш мел дар.	— Тут она с жаром рассказала все, что уже известно моему читателю.
Кхалсаго теркам тӀабахийтта ладийгӀар цунга.	Дама выслушала ее со вниманием.
«Саца мичахьа сацай хьо? — аьнна, хаьттар цо тӀаккха, хӀаьта со Анна Власьевна йолча сацаьлга дӀахезача ела а къажаь аьлар:	«Где вы остановились?» — спросила она потом; и услыша, что у Анны Власьевны, примолвила с улыбкою:
«ХӀа! йовз.	«А! знаю.
Марша гӀойла, сага ма дувцалахь вай цхьан хиннилга.	Прощайте, не говорите никому о нашей встрече.
Хьай письмона долча жопага хьа дукха хьежа езарг ца хиларах а тийша я со».	Я надеюсь, что вы недолго будете ждать ответа на ваше письмо».
Цу дешашца хьал а гӀетта вӀашкаяьхкача гаьнашта кӀал гӀолла дӀаяхар из, хӀаьта Марья Ивановна Анна Власьевна йолча юхаера догдоахийтача иразах йиза а йолаш.	С этим словом она встала и вошла в крытую аллею, а Марья Ивановна возвратилась к Анне Власьевне, исполненная радостной надежды.
Цун къамаьлага диллача, къонача йоӀа унахцӀенонна зе долча гурахьа сов Ӏурра араяьнна леларах лийра цунга фусам-нана.	Хозяйка побранила ее за раннюю осеннюю прогулку, вредную, по ее словам, для здоровья молодой девушки.
Цо самовар хьачуера, чаь кружка молаш Іо а хайна вӀалла а кхоача ца луш дола паччахьа коа, тӀара хӀамаш дувца из йолалушшехь а паччахьана шийна гӀулакх деш вола саг хьачуваьлар паччахьа коа тӀара пошт наӀар тӀа а сацийта, Миронова йоӀ паччахьа ше йолча ех аьлар цо.	Она принесла самовар и за чашкою чая только было принялась за бесконечные рассказы о дворе, как вдруг придворная карета остановилась у крыльца, и камер-лакей вошел с объявлением, что государыня изволит к себе приглашать девицу Миронову.
Анна Власьевна цец а яьнна елаелар.	Анна Власьевна изумилась и расхлопоталась.
«Са даьла яӀ-кх! — аьнна цӀогӀа техар цо.	«Ахти господи! — закричала она.
— Паччахьа хьо ше йолча ех.	— Государыня требует вас ко двору.
Мишта хайнад цунна хьо укхаза йолга?	Как же это она про вас узнала?
Айя, мишта оттаргйола хьо паччахьана духьал?	Да как же вы, матушка, представитесь к императрице?
Сона ма хой, хьо цига ловзача бесса ког ловза а ца ховш юсаргйолга.	Вы, я чай, и ступить по-придворному не умеете…
Со йоагӀа хьоца цига?	Не проводить ли мне вас?
Со, сеннагӀчоа яьнна а накъаяргья хьона цига.	Все-таки я вас хоть в чем-нибудь да могу предостеречь.
Айя, мишта гӀоргья хьо цига наькъа барзкъаш а дийха?	И как же вам ехать в дорожном платье?
Акушерка йолча саг вахийт вай цун ӀажагӀа чокхи да?»	Не послать ли к повивальной бабушке за ее желтым роброном?»
Паччахьана шийна гӀулакх деш волчо аьлар, паччахьана хьашт да Марья Ивановна ше цхьаь яр а, шийна тӀадувхаш хиннача барзкъашца яр а, аьнна.	Камер-лакей объявил, что государыне угодно было, чтоб Марья Ивановна ехала одна и в том, в чем ее застанут.
Де хӀама дацар: Марья Ивановна пошта чу дӀачу а хайна, Анна Власьевна беча хьехамашцеи цо даькъала дувцача гӀулакхашцеи паччахьа коа тӀа яхар.	Делать было нечего: Марья Ивановна села в карету и поехала во дворец, сопровождаемая советами и благословениями Анны Власьевны.
Тха кхела соцамах сакхувш яр Марья Ивановна, цун дог чӀоагӀа детталуш дар.	Марья Ивановна предчувствовала решение нашей судьбы; сердце ее сильно билось и замирало.
Массехк минута яьлча паччахьа цӀеношта юхе юхасецар пошт.	Чрез несколько минут карета остановилась у дворца.
Марья Ивановна, кхера а кхераш лоаме тӀа гӀолла урагӀйолаелар.	Марья Ивановна с трепетом пошла по лестнице.
НаӀараш цунна хьалхашка еррига дӀаеллаелар.	Двери перед нею отворились настежь.
Даьссача, дикача цӀеной бӀаьххача мугӀарагӀа чакхъяьлар из, паччахьана шийна гӀулакх деш волча саго никъ а хьехаш.	Она прошла длинный ряд пустых великолепных комнат; камер-лакей указывал дорогу.
Эггара тӀехьа а къайла латтача наӀарашта дӀатӀа а кхаьча цо кхайкадир, укх сахьате хьо кхаьчалга паччахьага дӀахойтаргда аз, аьнна, Марья Ивановна цхьаь а йита вахар из.	Наконец, подошед к запертым дверям, он объявил, что сейчас об ней доложит, и оставил ее одну.
Низткъа мара когаш тӀа ура ца лоатталуш, селла чӀоагӀа унзаръювлар из юхь-духьал паччахьа шийна бӀаргагургйолга дагадехача.	Мысль увидеть императрицу лицом к лицу так устрашала ее, что она с трудом могла держаться на ногах.
Минута яьлча наӀараш хьа а еллаелар, хӀаьта из паччахьа кийчлуш долча цӀагӀа дӀачу а яьлар.	Через минуту двери отворились, и она вошла в уборную государыни.
Паччахьа кийчлуш йоаллар.	Императрица сидела за своим туалетом.
Паччахьа цӀен тӀа гӀулакх деча нахах массехк саг вар цунна гонахьа, цар сий а деш, тӀехъялийтар Марья Ивановна.	Несколько придворных окружали ее и почтительно пропустили Марью Ивановну.
Паччахьа безаме хьатӀайийрзар цунна, хӀаьта Марья Ивановнайна, массехк минута хьалха дог цӀена шийца къамаьл даь кхалсаг яйзар.	Государыня ласково к ней обратилась, и Марья Ивановна узнала в ней ту даму, с которой так откровенно изъяснялась она несколько минут тому назад.
Паччахьо шийна хьатӀа а йийха, ела а къежа аьлар цунга:	Государыня подозвала ее и сказала с улыбкою:
«Дика хет сона, сай дош кхоачашде а хьа дехар кхоачашде а сайга йиш хинна.	«Я рада, что могла сдержать вам свое слово и исполнить вашу просьбу.
Хьа гӀулакх къаьста даьннад.	Дело ваше кончено.
Хьа мар бехке ца хиларал со тийша я.	Я убеждена в невинности вашего жениха.
Ер да хьона хьай мар-да хургволчунга Ӏа Ӏайха дӀадала деза письмо.	Вот письмо, которое сами потрудитесь отвезти к будущему свекру».
Марья Ивановнас ка а эгаш хьаийцар письмо, йийлха а йийлха паччахьа когашка Ӏоежар, хӀаьта цо из хьал а гӀоттаяь, барт баьккхар цунна.	Марья Ивановна приняла письмо дрожащею рукою и, заплакав, упала к ногам императрицы, которая подняла ее и поцеловала.
Паччахьа къамаьл дир цунца.	Государыня разговорилась с нею.
«Хов сона хьо къе йолга — аьлар цо, — бакъда, капитан Миронова йоӀа хьалхашка со декхарийла я.	«Знаю, что вы не богаты, — сказала она, — но я в долгу перед дочерью капитана Миронова.
ТӀахургдолчун сагото ма е.	Не беспокойтесь о будущем.
Шун боахам тоабелга аз сайна хьатІаэц».	Я беру на себя устроить ваше состояние».
ГІийла диса бо, хыийста а хьийста, паччахьа дӀадахийтар.	Обласкав бедную сироту, государыня ее отпустила.
Ше хьаенача паччахьа поштаца яхар Марья Ивановна юха а.	Марья Ивановна уехала в той же придворной карете.
Сатем байна из юха цӀаярга хьежаш яьгӀача Анна Власьевна хаттараш тӀамохкадир, хӀаьта Марья Ивановна царна низткъа жоп телар.	Анна Власьевна, нетерпеливо ожидавшая ее возвращения, осыпала ее вопросами, на которые Марья Ивановна отвечала кое-как.
Цунна хӀама дагадоагӀаш ца хилара раьза йоацаш ше яле а, Анна Власьевна из провинцерча нахах хиларах эхь хетилга а лаьрхӀа, гештдир цунна.	Анна Власьевна хотя и была недовольна ее беспамятством, но приписала оное провинциальной застенчивости и извинила великодушно.
Цу дийннахье а Марья Ивановна, кхыметтел Петербургага а ца хьожаш, юрта юха цӀаяхар…	В тот же день Марья Ивановна, не полюбопытствовав взглянуть на Петербург, обратно поехала в деревню…
Укхаза кхоачалу Петра Андреевича Гринева даь йоазонаш.	Здесь прекращаются записки Петра Андреевича Гринева.
Дас воӀага а оалаш хьадоагӀача хабарех ховш да, паччахьа ше аларах 1774-ча шера юххе из набахтара хьахийцалга а Пугачев вувш цига хиннилга а.	Из семейственных преданий известно, что он был освобожден от заключения в конце 1774 года, по именному повелению;
Наха юкъера из вайза а вайза, цунга корта лостабаь хиннаб Пугачева, кхы цхьа минута яьннача гӀолла тӀера хьа а баьккха, беррига цӀеша а биза нахага дӀахьекха корта.	что он присутствовал при казни Пугачева, который узнал его в толпе и кивнул ему головою, которая через минуту, мертвая и окровавленная, показана была народу.
Дукха ха ялалехьа Марья Ивановна а йоалаяь Ӏохайнав Петр Андреевич.	Вскоре потом Петр Андреевич женился на Марье Ивановне.
Цар тӀехье хӀанз а дика а хьегаш Симбирске губерне ях.	Потомство их благоденствует в Симбирской губернии.
Ткъаь итт верст гаьна улл итт помещика юкъара йола цхьа юрт.	В тридцати верстах от *** находится село, принадлежащее десятерым помещикам.
Цар цӀеношка хьалъэлла улл гома юкъе а делла кизгана тӀехьашка доалла Екатерина II яхача кхалпаччахьа ше яздаь каьхат.	В одном из барских флигелей показывают собственноручное письмо Екатерины II за стеклом и в рамке.
Петр Андреевича даьга яьздаь хиннад цо из, цун воӀ бакъвеши, капитана Миронова йиӀий хьаькъал а, дог а хоастадеши.	Оно писано к отцу Петра Андреевича и содержит оправдание его сына и похвалы уму и сердцу дочери капитана Миронова.
Петр Андреевич Гринева даь йоазонаш тхога делар, ший даьдас йийцача ханий хьакъехьа дола хӀамаш яздеш тхо доахк, аьнна, хезача цун виӀий-воӀо.	Рукопись Петра Андреевича Гринева доставлена была нам от одного из его внуков, который узнал, что мы заняты были трудом, относящимся ко временам, описанным его дедом.
Цун гаргарча наха бокъо а енна, къаьстта уж йоазонаш арахец оаха, хӀара керта доагӀаш дола хьалхадоаккха дош а яздеш, цу юкъера цхьайола цӀераш хийца а хийца.	Мы решились, с разрешения родственников, издать ее особо, приискав к каждой главе приличный эпиграф и дозволив себе переменить некоторые собственные имена.

— Хьо укхазара яц мотт сона? — аьлар цо.

— Вы, верно, не здешние? — сказала она.

— Бакъда йоацилга, со алхха селхан мара енаяц провинцера.

— Точно так-с: я вчера только приехала из провинции.

— Хьай даьцеи наьнацеи енай хьо?

— Вы приехали с вашими родными?

— Енаяц, со се цхьаь енай.

— Никак нет-с. Я приехала одна.

— Цхьаь!

— Одна!

Сов къона ма йий хьо.

Но вы так еще молоды.

— Са-м да а, е нана а дац.

— У меня нет ни отца, ни матери.

— МоллагІча а цхьан гӀулакха ена гургья-кх хьо укхаза?

— Вы здесь, конечно, по каким-нибудь делам?

— Енай.

— Точно так-с.

Со гтаччахьагара дехар де енай.

Я приехала подать просьбу государыне.

— Хьо бо да: нийсхо ца ярна а, хьайга бахьача балийна а латкъаш хила мег-кх хьо?

— Вы сирота: вероятно, вы жалуетесь на несправедливость и обиду?

— Мичара, латкъац.

— Никак нет-с.

Со-м нийсхо лаха а ца йоагӀаш, гештделга деха енай.

Я приехала просить милости, а не правосудия.

— Бехк ма баккхалахь, малий хьо?

— Позвольте спросить, кто вы таковы?

— Со капитана Миронова йоӀ я.

— Я дочь капитана Миронова.

— Капитана Миронова!

Оренбургерча цхьан чӀоагӀален комендант хиннар вий из?

Того самого, что был комендантом в одной из оренбургских крепостей?

— Ва.

— Точно так-с.

Кхалсаг цох дог лазаш хилар.

Дама, казалось, была тронута.

«Бехк ма баккхалахь сох, — аьлар цо кхы а хьамсарагӀа долча йист хиларца, — нагахьа санна хьай гӀулакха со юкъе гӀерте, бакъда, со паччахьа коа тӀа хулаш я, хьакхетаел со, фу дехаш ба хьа лоткъам, хьона новкъостал де тардала са а мег».

«Извините меня, — сказала она голосом еще более ласковым, — если я вмешиваюсь в ваши дела; но я бываю при дворе; изъясните мне, в чем состоит ваша просьба, и, может быть, мне удастся вам помочь.»

Марья Ивановнас хьал а гӀетта сийдеш баркал аьлар цунна.

Марья Ивановна встала и почтительно ее благодарила.

Цу йовзаш йоацача кхалсага доллача хӀамо дог шийха дӀа а эдора, хӀаьта тешам а болийтар.

Все в неизвестной даме невольно привлекало сердце и внушало доверенность.

Марья Ивановна кисара вӀашта дилла дола каьхат хьа а даьккха, шийна йовзаш йоацача, шийна гӀоде безам болча кхалсагага дӀаделар, хӀаьта цо из шорттига ши-шийца дийшар.

Марья Ивановна вынула из кармана сложенную бумагу и подала ее незнакомой своей покровительнице, которая стала читать ее про себя.

Юххьанца цо из теркам тӀабахийта а дикача уйлах йолаш а дийшар, бакъда, цӀаьхха юхь эргаяьлар цун, — хӀаьта цо мел деча хӀаманна бӀарг тӀера ца боаккхаш яьгӀа Марья Ивановна, цхьа минута хьалха селла безамеи, сатийнеи хинна цун юхь цӀимхара ерзарах унзаръяьлар.

Сначала она читала с видом внимательным и благосклонным; но вдруг лицо ее переменилось, — и Марья Ивановна, следовавшая глазами за всеми ее движениями, испугалась строгому выражению этого лица, за минуту столь приятному и спокойному.

— Гриневна хьалхара къахетам бехаш я хьо? — аьнна хаьттар кхалсаго шийло.

— Вы просите за Гринева? — сказала дама с холодным видом.

— Паччахьага цунна гешт де йиш яц.

— Императрица не может его простить.

Из ца кхеташ хиларахи хьаькъал ца хиларахи кхийттавац ше шийх паччахьа цӀи тиллачох дӀа, телха, уйлах веха, во саг ше хиларах кхийттав.

Он пристал к самозванцу не из невежества и легковерия, но как безнравственный и вредный негодяй.

— А, бакъдац из! — аьнна цӀогӀа ийккхар Марья Ивановнайга.

— Ах, неправда! — вскрикнула Марья Ивановна.

— Мишта бакъдац! — аьлар юхадухьал кхалсаго, чӀоагӀа сих а енна.

— Как неправда! — возразила дама, вся вспыхнув.

— Бакъдац, даьла возлора бакъ-м дац!

— Неправда, ей-богу неправда!

Сона деррига а хов из.

Я знаю все,

Аз деррига а дӀадувцаргда хьона.

я все вам расскажу.

Из деррига а цунна со бахьан долаш тӀакхаьчад.

Он для одной меня подвергался всему, что постигло его.

ХӀаьта нагахьа мо суда хьалхашка из бехказвала ца могаш висавале, из со цу юкъе ца яхьар духьа хилийтад цо.

И если он не оправдался перед судом, то разве потому только, что не хотел запутать меня.

— Цигга цо сих а енна дӀадийцар дешачоа ховш мел дар.

— Тут она с жаром рассказала все, что уже известно моему читателю.

Кхалсаго теркам тӀабахийтта ладийгӀар цунга.

Дама выслушала ее со вниманием.

«Саца мичахьа сацай хьо? — аьнна, хаьттар цо тӀаккха, хӀаьта со Анна Власьевна йолча сацаьлга дӀахезача ела а къажаь аьлар:

«Где вы остановились?» — спросила она потом; и услыша, что у Анны Власьевны, примолвила с улыбкою:

«ХӀа! йовз.

«А! знаю.

Марша гӀойла, сага ма дувцалахь вай цхьан хиннилга.

Прощайте, не говорите никому о нашей встрече.

Хьай письмона долча жопага хьа дукха хьежа езарг ца хиларах а тийша я со».

Я надеюсь, что вы недолго будете ждать ответа на ваше письмо».

Цу дешашца хьал а гӀетта вӀашкаяьхкача гаьнашта кӀал гӀолла дӀаяхар из, хӀаьта Марья Ивановна Анна Власьевна йолча юхаера догдоахийтача иразах йиза а йолаш.

С этим словом она встала и вошла в крытую аллею, а Марья Ивановна возвратилась к Анне Власьевне, исполненная радостной надежды.

Цун къамаьлага диллача, къонача йоӀа унахцӀенонна зе долча гурахьа сов Ӏурра араяьнна леларах лийра цунга фусам-нана.

Хозяйка побранила ее за раннюю осеннюю прогулку, вредную, по ее словам, для здоровья молодой девушки.

Цо самовар хьачуера, чаь кружка молаш Іо а хайна вӀалла а кхоача ца луш дола паччахьа коа, тӀара хӀамаш дувца из йолалушшехь а паччахьана шийна гӀулакх деш вола саг хьачуваьлар паччахьа коа тӀара пошт наӀар тӀа а сацийта, Миронова йоӀ паччахьа ше йолча ех аьлар цо.

Она принесла самовар и за чашкою чая только было принялась за бесконечные рассказы о дворе, как вдруг придворная карета остановилась у крыльца, и камер-лакей вошел с объявлением, что государыня изволит к себе приглашать девицу Миронову.

Анна Власьевна цец а яьнна елаелар.

Анна Власьевна изумилась и расхлопоталась.

«Са даьла яӀ-кх! — аьнна цӀогӀа техар цо.

«Ахти господи! — закричала она.

— Паччахьа хьо ше йолча ех.

— Государыня требует вас ко двору.

Мишта хайнад цунна хьо укхаза йолга?

Как же это она про вас узнала?

Айя, мишта оттаргйола хьо паччахьана духьал?

Да как же вы, матушка, представитесь к императрице?

Сона ма хой, хьо цига ловзача бесса ког ловза а ца ховш юсаргйолга.

Вы, я чай, и ступить по-придворному не умеете…

Со йоагӀа хьоца цига?

Не проводить ли мне вас?

Со, сеннагӀчоа яьнна а накъаяргья хьона цига.

Все-таки я вас хоть в чем-нибудь да могу предостеречь.

Айя, мишта гӀоргья хьо цига наькъа барзкъаш а дийха?

И как же вам ехать в дорожном платье?

Акушерка йолча саг вахийт вай цун ӀажагӀа чокхи да?»

Не послать ли к повивальной бабушке за ее желтым роброном?»

Паччахьана шийна гӀулакх деш волчо аьлар, паччахьана хьашт да Марья Ивановна ше цхьаь яр а, шийна тӀадувхаш хиннача барзкъашца яр а, аьнна.

Камер-лакей объявил, что государыне угодно было, чтоб Марья Ивановна ехала одна и в том, в чем ее застанут.

Де хӀама дацар: Марья Ивановна пошта чу дӀачу а хайна, Анна Власьевна беча хьехамашцеи цо даькъала дувцача гӀулакхашцеи паччахьа коа тӀа яхар.

Делать было нечего: Марья Ивановна села в карету и поехала во дворец, сопровождаемая советами и благословениями Анны Власьевны.

Тха кхела соцамах сакхувш яр Марья Ивановна, цун дог чӀоагӀа детталуш дар.

Марья Ивановна предчувствовала решение нашей судьбы; сердце ее сильно билось и замирало.

Массехк минута яьлча паччахьа цӀеношта юхе юхасецар пошт.

Чрез несколько минут карета остановилась у дворца.

Марья Ивановна, кхера а кхераш лоаме тӀа гӀолла урагӀйолаелар.

Марья Ивановна с трепетом пошла по лестнице.

НаӀараш цунна хьалхашка еррига дӀаеллаелар.

Двери перед нею отворились настежь.

Даьссача, дикача цӀеной бӀаьххача мугӀарагӀа чакхъяьлар из, паччахьана шийна гӀулакх деш волча саго никъ а хьехаш.

Она прошла длинный ряд пустых великолепных комнат; камер-лакей указывал дорогу.

Эггара тӀехьа а къайла латтача наӀарашта дӀатӀа а кхаьча цо кхайкадир, укх сахьате хьо кхаьчалга паччахьага дӀахойтаргда аз, аьнна, Марья Ивановна цхьаь а йита вахар из.

Наконец, подошед к запертым дверям, он объявил, что сейчас об ней доложит, и оставил ее одну.

Низткъа мара когаш тӀа ура ца лоатталуш, селла чӀоагӀа унзаръювлар из юхь-духьал паччахьа шийна бӀаргагургйолга дагадехача.

Мысль увидеть императрицу лицом к лицу так устрашала ее, что она с трудом могла держаться на ногах.

Минута яьлча наӀараш хьа а еллаелар, хӀаьта из паччахьа кийчлуш долча цӀагӀа дӀачу а яьлар.

Через минуту двери отворились, и она вошла в уборную государыни.

Паччахьа кийчлуш йоаллар.

Императрица сидела за своим туалетом.

Паччахьа цӀен тӀа гӀулакх деча нахах массехк саг вар цунна гонахьа, цар сий а деш, тӀехъялийтар Марья Ивановна.

Несколько придворных окружали ее и почтительно пропустили Марью Ивановну.

Паччахьа безаме хьатӀайийрзар цунна, хӀаьта Марья Ивановнайна, массехк минута хьалха дог цӀена шийца къамаьл даь кхалсаг яйзар.

Государыня ласково к ней обратилась, и Марья Ивановна узнала в ней ту даму, с которой так откровенно изъяснялась она несколько минут тому назад.

Паччахьо шийна хьатӀа а йийха, ела а къежа аьлар цунга:

Государыня подозвала ее и сказала с улыбкою:

«Дика хет сона, сай дош кхоачашде а хьа дехар кхоачашде а сайга йиш хинна.

«Я рада, что могла сдержать вам свое слово и исполнить вашу просьбу.

Хьа гӀулакх къаьста даьннад.

Дело ваше кончено.

Хьа мар бехке ца хиларал со тийша я.

Я убеждена в невинности вашего жениха.

Ер да хьона хьай мар-да хургволчунга Ӏа Ӏайха дӀадала деза письмо.

Вот письмо, которое сами потрудитесь отвезти к будущему свекру».

Марья Ивановнас ка а эгаш хьаийцар письмо, йийлха а йийлха паччахьа когашка Ӏоежар, хӀаьта цо из хьал а гӀоттаяь, барт баьккхар цунна.

Марья Ивановна приняла письмо дрожащею рукою и, заплакав, упала к ногам императрицы, которая подняла ее и поцеловала.

Паччахьа къамаьл дир цунца.

Государыня разговорилась с нею.

«Хов сона хьо къе йолга — аьлар цо, — бакъда, капитан Миронова йоӀа хьалхашка со декхарийла я.

«Знаю, что вы не богаты, — сказала она, — но я в долгу перед дочерью капитана Миронова.

ТӀахургдолчун сагото ма е.

Не беспокойтесь о будущем.

Шун боахам тоабелга аз сайна хьатІаэц».

Я беру на себя устроить ваше состояние».

ГІийла диса бо, хыийста а хьийста, паччахьа дӀадахийтар.

Обласкав бедную сироту, государыня ее отпустила.

Ше хьаенача паччахьа поштаца яхар Марья Ивановна юха а.

Марья Ивановна уехала в той же придворной карете.

Сатем байна из юха цӀаярга хьежаш яьгӀача Анна Власьевна хаттараш тӀамохкадир, хӀаьта Марья Ивановна царна низткъа жоп телар.

Анна Власьевна, нетерпеливо ожидавшая ее возвращения, осыпала ее вопросами, на которые Марья Ивановна отвечала кое-как.

Цунна хӀама дагадоагӀаш ца хилара раьза йоацаш ше яле а, Анна Власьевна из провинцерча нахах хиларах эхь хетилга а лаьрхӀа, гештдир цунна.

Анна Власьевна хотя и была недовольна ее беспамятством, но приписала оное провинциальной застенчивости и извинила великодушно.

Цу дийннахье а Марья Ивановна, кхыметтел Петербургага а ца хьожаш, юрта юха цӀаяхар…

В тот же день Марья Ивановна, не полюбопытствовав взглянуть на Петербург, обратно поехала в деревню…

Укхаза кхоачалу Петра Андреевича Гринева даь йоазонаш.

Здесь прекращаются записки Петра Андреевича Гринева.

Дас воӀага а оалаш хьадоагӀача хабарех ховш да, паччахьа ше аларах 1774-ча шера юххе из набахтара хьахийцалга а Пугачев вувш цига хиннилга а.

Из семейственных преданий известно, что он был освобожден от заключения в конце 1774 года, по именному повелению;

Наха юкъера из вайза а вайза, цунга корта лостабаь хиннаб Пугачева, кхы цхьа минута яьннача гӀолла тӀера хьа а баьккха, беррига цӀеша а биза нахага дӀахьекха корта.

что он присутствовал при казни Пугачева, который узнал его в толпе и кивнул ему головою, которая через минуту, мертвая и окровавленная, показана была народу.

Дукха ха ялалехьа Марья Ивановна а йоалаяь Ӏохайнав Петр Андреевич.

Вскоре потом Петр Андреевич женился на Марье Ивановне.

Цар тӀехье хӀанз а дика а хьегаш Симбирске губерне ях.

Потомство их благоденствует в Симбирской губернии.

Ткъаь итт верст гаьна улл итт помещика юкъара йола цхьа юрт.

В тридцати верстах от *** находится село, принадлежащее десятерым помещикам.

Цар цӀеношка хьалъэлла улл гома юкъе а делла кизгана тӀехьашка доалла Екатерина II яхача кхалпаччахьа ше яздаь каьхат.

В одном из барских флигелей показывают собственноручное письмо Екатерины II за стеклом и в рамке.

Петр Андреевича даьга яьздаь хиннад цо из, цун воӀ бакъвеши, капитана Миронова йиӀий хьаькъал а, дог а хоастадеши.

Оно писано к отцу Петра Андреевича и содержит оправдание его сына и похвалы уму и сердцу дочери капитана Миронова.

Петр Андреевич Гринева даь йоазонаш тхога делар, ший даьдас йийцача ханий хьакъехьа дола хӀамаш яздеш тхо доахк, аьнна, хезача цун виӀий-воӀо.

Рукопись Петра Андреевича Гринева доставлена была нам от одного из его внуков, который узнал, что мы заняты были трудом, относящимся ко временам, описанным его дедом.

Цун гаргарча наха бокъо а енна, къаьстта уж йоазонаш арахец оаха, хӀара керта доагӀаш дола хьалхадоаккха дош а яздеш, цу юкъера цхьайола цӀераш хийца а хийца.

Мы решились, с разрешения родственников, издать ее особо, приискав к каждой главе приличный эпиграф и дозволив себе переменить некоторые собственные имена.